Чингис и Чингиз: растение и завоеватель - Ламажаа, Чимиза Кудер-ооловна; Сувандии, Надежда Дарыевна; Амалбекова, Марал Бимендиевна; Иргит, Лина Радиковна (Новые исследования Тувы, 2026)
Статья посвящена анализу имянаречения тувинцев детьми именами «Чингис» и «Чингиз» на рубеже XX–XXI вв., в контексте исторической памяти о Чингисхане и трансформации традиционной антропонимической системы Тувы. Авторы показывают, что эти имена сегодня почти полностью воспринимаются как отсылка к монгольскому завоевателю и символу степной державности, хотя тувинское Чиңгис изначально является ботанической номинацией со значением «мох» и лежало в основе преимущественно женских имен типа Чиңгис, Чиңгиспей. Источниковая база включает лексикографические и этимологические словари, научные исследования по истории и этнографии Тувы, материалы СМИ, а также массив данных органов ЗАГС Республики Тыва по регистрации имен в 1990–2025 гг. В работе реконструируются уровни присутствия образа Чингисхана в современной культурной жизни Тувы: академический, музейно-выставочный, туристско-брендовый, политико-символический, народно-легендарный, культурно-творческий и антропонимический. Отмечается, что культ Чингисхана и связанных с ним фигур (например, Субэдэя) играет важную роль в самоидентификации тувинцев и формировании образцов героической маскулинности. Подробно описаны традиционные ритуалы имянаречения и их смена в постсоветский период, когда родители получили свободу выбора, а охранительные «некрасивые» имена уступили место звучным и престижным, в том числе связанным с историческими персонажами. Статистический анализ динамики имен показывает пик популярности «Чингис/Чингиз» в 1990‑е годы на фоне национально-патриотического подъема, последующую «нормализацию» и устойчивое снижение частот в 2010–2020‑е годы. При этом форма Чингис (1271 случая) заметно доминирует над Чингиз (210 случаев), а к 2020‑м гг. вариант с конечным «з» практически исчезает, что интерпретируется как скрытая «ре-туванизация» имени и его фонетическое приспособление к местной языковой системе. Делается вывод о наложении и взаимодействии двух традиций — старой ботанической и новой историко-памятной — и о закреплении имени как мужского символа героизированной маскулинности.